Олег Кашин / Facebook
У журналистского подкаста «Давай голосом» вышел специальный эпизод, в котором журналистка Русской службы «Би-би-си» Анастасия Лотарева и редактор Владимир Шведов поговорили с бывшим корреспондентом «Коммерсанта», экс-колумнистом журнала Republic, а теперь — свободным автором Олегом Кашиным.
Публикую текстовую версию их разговора с небольшими сокращениями (оригинал ниже).
https://www.youtube.com/watch?v=TI5pPklAdEw&pp=ygUZ0LTQsNCy0LDQuSDQs9C-0LvQvtGB0L7QvA==
Ты журналист, Олег?
Я не раз сталкивался даже не с вопросом, а с утверждением, что не журналист. Я помню период, наверное, даже консенсуса, когда полноценными журналистами считались только репортеры.
Да, и помимо жанров, все-таки есть еще такой вечный разговор: а вот этот, например, не журналист, а пропагандист. Я в этом смысле также считаю, что даже Владимир Соловьев, несмотря на всю его одиозность, человек, занимающийся журналистикой, и никто из нас не имеет права лишать его этого титула.
Критерии журналистики определяет журналистское сообщество. Есть ли оно и какие у тебя с ним отношения?
Журналистского сообщества нет. Есть некоторые институции, которые претендуют на то, чтобы говорить от его имени. К некоторым из них я сам был в свое время причастен: не знаю, жив ли теперь «Профсоюз журналистов», который создавал коллектив «Медиазоны» и примыкающие к ним люди.
Есть сейчас главная, к сожалению, институция — премия «Редколлегия», которая кажется мне нехорошим и вредным символом ангажированности и партийности. Есть ещё какие-то структуры, о которых мы с вами даже не думаем: от военкорских сообществ до казённых структур, не упразднённого до сих пор Союза журналистов.
Тебя задевает, когда твои коллеги называют тебя не журналистом, а пропагандистом и так далее?
В зависимости от того, кто конкретно высказывается, может задевать, может не задевать. Есть набор людей, которых я позволяю себе игнорировать или просто абсолютно искренне не знаю об их существовании и только в припадке вэнити серча обнаруживаю, что у них есть какие-то со мной отношения. Особенно, конечно, печально, когда речь идёт о тех, с кем буквально преломляли хлеб, работая в том же «Коммерсанте» в отделе общества.
Я наблюдаю за тем, как те же люди канселят ещё кого-нибудь: первым именем, наверное, приходит в голову Александр Черных, который сегодня находится в том же положении относительно этой среды, в каком я находился, как говорится, «пока был жив». Поводов быть задетым, наверное, уже не осталось.
«Здесь быстро учишься, иначе быстро умираешь»
За этот текст Александра Черных решили «отменить»
«Пока был жив» – это из-за эмиграции или из-за того, что перестал в поле работать?
Там многосерийная ситуация. Последняя серия была — и это имеет значение — включение меня в «Список шести тысяч» «Фонда борьбы с коррупцией». Я наблюдал, когда какие-то мои знакомые, давая ссылку на очередной мой текст, огребали, опять же, от этой среды, делали выводы и переставали меня замечать.
Сегодня мое положение в медиапространстве таково, что только тот, кто сознательно желает потреблять мой контент, его потребляет, пробиваясь либо через мой платный канал в телеграме, либо через алгоритмы ютуба, которые выводят на мой стрим.
Даже с учетом того, что я работаю под пейволлом с 2016 или 2017 года, то есть опыт большой, действительно есть некоторое ощущение загробного существования. Если раньше я, публикуя какое-то журналистское произведение, мог рассчитывать на внимание коллег, то сейчас, если оно и есть, то я его не вижу и не слышу. Я как кокаин: многие употребляют, никто не сознается.
При этом нельзя сказать, что ты вообще нигде не присутствуешь. Тот же «Живой гвоздь», где ты регулярно ведешь программу совместно с другими ведущими. Или «Ходорковский» иногда тоже приглашает. Варламов, опять же — вполне мейнстримный автор.
Варламову отдельное спасибо, поскольку, наверное, с него началось преодоление этой изоляции. «Гвоздь» в моей жизни начался где-то спустя год с лишним, после того, как этот ютуб-канал появился. Вам пришло в голову позвать меня в свой подкаст в ноябре 2023 года.